На 1 апреля 2026 года по данным Министерства труда и социальной защиты численность ветеранов Великой Отечественной войны в Беларуси составила 574 человека. К сожалению, ряды живых свидетелей того страшного времени продолжают стремительно редеть, поскольку многие из участников ВОВ находятся либо в преддверии 100-летнего юбилея, либо уже перешагнули вековой рубеж.
Анна Гавриловна Майковская юной 16-летней девчонкой попала на передовую, в пехоту, но прошла через пекло войны со словами из любимой песни в сердце, сохранив до глубокой старости молодой задор: «Эх, путь-дорожка фронтовая! Не страшна нам бомбежка любая…»
Дочь Анны Гавриловны Татьяна рассказывает о событиях тех суровых лет, которые запечатлелись лишь в нескольких пожелтевших от времени фронтовых снимках и в воспоминаниях, пронизанных горечью недавней утраты самого родного и близкого человека.
– Моя мама родилась 14 мая 1925 года в Украине, на время начала войны ей едва исполнилось 16 лет. Нападение гитлеровской Германии было вероломным и неожиданным, немцы очень быстро начали продвигаться. Взрослое мужское население тут же отправилось на фронт, молодые женщины, включая мою маму, тоже делали свой посильный вклад: копали окопы и противотанковые рвы. Так продолжалось до конца 1941 года, после в числе прочих мою маму призвали. Всю войну она провела на передовой, в пехоте, прошла через пять фронтов: 3-й Украинский, 2-й Белорусский, Карело-Финский, Волховский и 1-й Дальневосточный. Выполняла работу регулировщика, помогала в штабе… Старалась быть полезной по мере сил.
Армия снабжалась хорошо, поэтому кирзовые сапоги, форма по уставу, бушлат были у всех. Разве что кто-то попадал в окружение и таким образом нарушались логистические связи. И Победу впоследствии приближали, наступая на вражескую армию жестким солдатским каблуком.
– Как Анне Гавриловне посчастливилось остаться в живых?
– Передовая – это самое опасное место на фронте, где неприятель находится буквально в двух шагах, поэтому шансов выйти из этого ада живым – минимум. Исключительно изматывающими становились зимы с сильными морозами, когда пехотинцы вынуждены были сидеть в окопах и ждать нападения или приказа для наступления. До самых последних дней своей жизни мама сохранила ясную память: любила и с радостью встречала День Победы, в 97 лет еще делилась воспоминаниями. Без труда называла по именам всех командиров, знала чуть ли не все даты и места, где их армия задерживалась для боев. Один из последних эпизодов, о котором она рассказывала, произошел под конец войны. Их часть 29 апреля 1945 года внезапно вызвали в Москву. Однако приказали не сообщать родственникам и знакомым, что их готовят к переброске по железной дороге в засекреченном направлении. Время военное – вопросов не задавали: поступил приказ, будь готов его выполнять. Ехали в вагонах-теплушках. 9 мая, когда командование объявило, что закончилась война, их застало в дороге на Урале. Все выскочили из поезда, на радостях стали палить из автоматов в небо в предвкушении, что скоро домой. Но, как оказалось, с возвращением на родину следовало повременить: снова сели в вагоны и продолжили путь по направлению к Японии, которая готовилась к нападению на Советский Союз и открытию второго фронта. Именно поэтому командованием было принято решение снимать части и перебрасывать на Дальний Восток. Так что ранение и контузию мама получила уже после официального объявления Дня Победы, в Японии, хотя всю войну прошла целой и невредимой. Шесть суток она находилась без сознания. Врачи проявляли чудеса изобретательности и подлинный героизм, чтобы спасать раненых. Контузия, выбитое плечо и черепно-мозговая травма почти не оставляли маме шансов на полноценное возвращение к жизни. Уже был подписан договор о капитуляции Японии, советские войска готовились к демобилизации. Где-то в конце ноября – начале декабря 1945 года в тяжелом состоянии маму в числе прочих раненых погрузили в поезд и повезли домой. Ей посчастливилось не только поправиться, но и прожить до глубокой старости, хотя и в статусе инвалида ВОВ. Однако ее жизнелюбие не позволяло сидеть сложа руки: вместе с папой они проработали в локомотивном депо Лида до самой пенсии. Мама дважды ветеран – Великой Отечественной войны и труда.
– Что же делали переброшенные части на Дальнем Востоке?
– Мама участвовала в строительстве дороги через маньчжурские сопки, предназначенной для удара по Японии с тыла. Но радикальное ядерное вмешательство Америки, можно сказать, переписало все планы. После Хиросимы и Нагасаки Япония вынуждена была капитулировать. Но за то время, что мама там находилась – с мая по август 1945-го, она и ее сослуживцы прошли через невероятные трудности. Болото, сопки, прокладка дороги и японцы-смертники, которые старались во время акта самоубийства унести с собой как можно больше жизней советских солдат. Они обвязывались гранатами, и когда шли колонны с боеприпасами, прокрадывались в середину процессии и запускали детонатор. Была у врагов и еще одна особенность – они нападали с ножами, при этом прицельно метали их с достаточно далекого расстояния в часовых. Именно по этой причине те, кто стоял в дозоре, маскировали все блестящие пуговицы, чтобы в ночное время не выдать свое присутствие на посту случайным отблеском света.
– А где вашу маму настигла любовь в это непростое время?
– Она воевала вместе с моим папой. С 1942 года всю войну они прошли плечом к плечу, и в мирной жизни мама осталась его боевой подругой. Пехота ведь всегда при артиллерии, так что моим родителям предписано было находиться вместе не только по воинскому уставу, но и по судьбе. Семья обосновалась в Беларуси, поскольку из Барановичского района родом отец. Его демобилизовали немного позже. Попасть в Западную Беларусь можно было исключительно по пропуску. Папа, ничего не говоря маме, тайком подготовил все необходимые документы, чтобы забрать свою суженую из Украины, а в январе 1946-го поехал за любимой. Прожили родители вместе более 50 лет. Отец ушел из жизни раньше – в 2000 году. Он был старше на 6 лет. Мама очень любила людей и никогда не изменяла оптимистическому настрою. Белорусский народ из эпохи СССР соприкоснулся с войной настолько близко, что буквально в каждой семье есть алтарь воспоминаний о том, что было прожито и пережито: миллионы покалеченных, погибших. Кто-то на войне, кто-то в тылу – везде гитлеровское лихо коснулось мирной жизни нашего народа…
Светлана ЯРОШЕВИЧ, «ТВ»